Р. ДЭВИС, А. РОГАЧЕВСКИЙ. МАРКИЗ ДЕ ЩУПЛОФФ, ИЛИ НОВЕЙШАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ МИСТИФИКАЦИЯ
(Статья взята из журнала "Литературное обозрение", №1, 1997. с. 107-109)

В незавершенном романе маркиза де Сада «Клод-Франсуа, или Искушение добродетели», опубликованном в сборнике «Эрос. Франция XVIII» (Москва, 1993; составитель Авдей Каргин)1, описывается, как черный слуга графа де Клермона Этьен резвится в постели с юным племянником графа Клодом-Франсуа, главным героем романа. Вся сцена изображена в дневнике Клода-Франсуа следующим образом: «Мы возились, играли, смеялись. <...> Неожиданно я высвободил свои руки и обхватил ими его спину, крепкую и неимоверно темную.

-- Ты хочешь меня? -- спросил я.

<...> Все произошло само собою. <...>... от возни с ним у меня поднялся елдак. <...> Я сказал: «Ты хочешь меня?» <...> Я видел, что он понял, что я от него жду. <...> Могли он не почувствовать моего возбужденного члена с набухшей и ожидающей головкой, который тыкался, как слепой и голодный щенок, в его тело. Лакей улыбнулся:

-- Avec plaisir! (С великой охотой!)

<...> Я перевернулся, приподнялся и сел. Мы долго целовались.

<...> Он был старше меня, крупнее, опытнее. Без подсказки режиссера мы распределили свои роли. Его поцелуи не были старческими слюноиспусканиями Шампиниона де Сисе [архиепископа Бордо, соблазнившего героя в коллеже Аркур. -- Р.Д., А.Р.], теперь мне была видна разница...<...>

Лакей Этьен <...> посасывал мои пальцы -- один за другим, как я когда-то делал это своей театральной соседке за кулисами «Комеди Франсэз». Я сорвал с него узкое жабо, расстегнул рубашку голландского сукна <...> и стал тоже его целовать, руки, грудь, шею... <...> От него пахло утренним, явно украденным у графа одеколоном <...> и каким-то шабли. А может быть, это был запах молодого черного тела»2.

Скромность удерживает нас от продолжения цитаты. Тем не менее мы просим читателя сделать над собой усилие и сравнить приведенный выше эпизод с нижеследующим текстом, принадлежащим перу Эдуарда Лимонова -- в чисто научных целях, разумеется: «Этот парень [чернокожий бродяга Крис. -- Р.Д., А.Р.] душил меня... <...> Внезапно я высвободил его руки и обхватил ими его спину. «Я хочу тебя, -- сказал я ему, -- давай делать любовь?» <...>... все произошло само собой. Я был невиновен, у меня встал хуй от этой возни и от тяжести его тела. <...> Я сказал ему: «Давай делать любовь», но он и сам, наверное, понял, что я его хочу, -- мой хуй наверняка воткнулся в его живот, он не мог его не почувствовать. Он улыбнулся.

-- Бэби. -- сказал он.

<...> Я перевернулся, приподнялся и сел. Мы стали целоваться. Я думаю, мы были с ним одного возраста или он был даже младше, но то, что он был значительно крупнее и мужественнее меня, как-то само собой распределило наши роли. Его поцелуи не были старческими слюнопусканиями Раймона [пожилого нью-йоркского гомосексуалиста, пытавшегося соблазнить героя. -- Р.Д., А.Р.], теперь я понимал разницу. <...> Он поймал губами и поцеловал мою руку, палец за пальцем, как я делал когда-то Елене [бывшей жене героя. -- Р.Д., А.Р.]. Я расстегнул ему рубашку и стал целовать его в грудь и в шею. <...> Я обнимал его, от него пахло крепким одеколоном и каким-то острым алкоголем, а может быть, это был запах его молодого тела»3.

Читатель может завершить сопоставление самостоятельно, чтобы убедиться: сцены совокупления главного героя с черным человеком в обоих случаях -- у де Сада и у Лимонова -- во многом идентичны, вплоть до самого что ни на есть конца,4 особенно если игнорировать склонность французского писателя к латинским изречениям и тот факт, что в романе Лимонова содомия становится логическим результатом драки на пустыре, не дружеской «борьбы на матрасах» в аристократической опочивальне.

Казалось бы, все ясно: Лимонов, не раз и не без благоговения упоминающий маркиза на страницах своих произведений, просто-напросто позаимствовал описание полового акта между двумя мужчинами из романа «Клод-Франсуа», дабы, вероятно, компенсировать недостаток собственного опыта по части однополой любви с помощью аллюзий на авторитетный литературный источник. Возникает лишь один вопрос: на каком языке Лимонов впервые ознакомился с творением де Сада? Роман «Это я -- Эдичка», откуда и взята приведенная нами выше цитата, был написан в 1976 году и впервые полностью опубликован в Нью-Йорке в 1979-м. По-французски тогда Лимонов знал очень не твердо (он переехал во Францию только в 1980 году), хотя этот язык не был ему абсолютно незнаком -- давным-давно он изучал французский в харьковской школе. Во всяком случае, в период работы над «Эдичкой» знаний Лимонова было явно недостаточно, чтобы оценить прозу де Сада в подлиннике. Может быть, автор «Эдички» прочел «Клода-Франсуа» в не известном нам английском переводе? Но почему тогда русская версия «Клода-Франсуа», переведенного, если верить предисловию к книге «Эрос. Франция XVIII», с французской «группой научного перевода под руководством профессора А.П.Никифорова» по заказу издательства «Серебряный бор» (с.5), столь подозрительно близка к тексту «Эдички», вплоть до мельчайших совпадений в словосочетаниях?

В послесловии к «Клоду-Франсуа», подписанном Alex. Sch. (это, несомненно, А.Н. Щуплов, член редакционного совета серии INTER ЭРОС, в которой вышла анализируемая нами книга),5 утверждается, со ссылкой на мемуары непоименованных современников, что голландское франкоязычное издание романа 1908 года якобы хранилось в библиотеке художника Константина Сомова и было известно Михаилу Кузмину (с. 168). Однако относительно недавняя аннотированная библиография произведений де Сада и литературы о нем не содержит упоминаний ни о голландском, ни о каком-либо другом издании «Клода-Франсуа»6. Конечно, полных библиографий не бывает. Но, может быть, «Клод-Франсуа» не был пропущен случайно, а оказался не включенным в список изданий де Сада вполне сознательно -- вследствие того, что автор этого романа как будто бы и не де Сад (фамилия писателя в публикации «Серебряного бора» сопровождается стыдливым вопросительным знаком)?

В своем послесловии Alex. Sch. уверяет, что по вопросу об атрибуции7 «Клода-Франсуа» в «десадо-ведении» имеется целая литература (с. 166). Взвесив «за» и «против», Alex. Sch. высказывается, хотя и не безоговорочно, в поддержку авторства маркиза. Как бы для соблюдения научной объективности, к русской публикации «Клода-Франсуа» присоединена и статья некоего Дж. Пауэлла «Удивительный паяц, которого поэт держит за веревочку» (с. 170-173), где выдвигается гипотеза о том, что автором «Клода-Франсуа» был либо Ипполит-Франсуа Ренье-д'Эстурбе (второсортный литератор начала XIX века), либо Этьен де Траси (сведениями об этом лице мы не располагаем), а то и сам Шарль Сент-Бев. Странным образом, дебаты об авторстве «Клода-Франсуа» также оказались проигнорированы той библиографией произведений де Сада и литературы о нем, которую мы упоминали выше. Конечно, эти дебаты могли разгореться после 1986 года и только поэтому не попасть в библиографию, на которую мы ссылаемся. А Дж. Пауэлл мог написать свое исследование по просьбе «Серебряного бора», специально для русского издания «Клода-Франсуа». И все же тщательность, с которой Alex. Sch. избегает каких бы то ни было библиографических деталей, наводит на определенные размышления.

Посмотрим внимательнее на сам роман. «Клод-Франсуа» повествует о любовных приключениях графа де Клермона, его друга -- английского мореплавателя Грея -- и племянника графа, Клода-Франсуа. Рассказ обильно уснащен выражениями типа «елдак», «пещерка», едва ли свойственными изысканному стилю де Сада. Объяснение этому обстоятельству находим в заметке «От переводчиков. Попытка оправдания», да-да, тех самых переводчиков из научной группы профессора Никифорова. Переводчики сокрушаются, что так называемый академический перевод маркизовых творений, предпринятый в наши дни, мог бы только отбить охоту читать. «Поэтому, -- пишут переводчики, -- мы решились на эксперимент (если это позволительно назвать «экспериментом»): мы попытались создать подобие, максимально приближенное к созданиям ( sic !) де Сада. <...>... Более того, мы решились создать подобие, которое бы устроило самого автора, живи он в наши дни и сиди не в Бастилии, а в Крестах либо в Бутырке. Отсюда -- выражения, освященные русской разговорной традицией или русским фольклором. Отсюда сленг «перверсивной шизухи». Отсюда -- результат и критерий: читабельность того, что получилось» (с.24). Подобным «научным» методом «переведен» не только «Клод-Франсуа», но и «Философия в будуаре», никогда не вызывавшая никаких сомнений в авторстве того, кто ее написал.8

Мы далеки от того, чтобы разделить с безымянными переводчиками радость по поводу успеха их «эксперимента». На наш взгляд, в результате этого эксперимента творчество де Сада предстает тем, чем оно никогда не было -- собранием вульгарностей. Вряд ли такая смесь бессвязных философских разглагольствований9 и порнографических зарисовок, с трудом изложенных на полублатном наречии и практически нечитабельных, понравилась бы самому де Саду. Разве что он был бы не совсем де Сад и сидел бы в Крестах либо в Бутырке. Или в Кащенко. Ну, может, специалистам по «перверсивной шизухе» видней.

Кроме того, «Клод-Франсуа» изобилует анахронизмами и элементарными ошибками. Возьмем, например, главу, где Грей водит компанию не с кем иным, как с принцем Уильямом Генри (1743-1805), который, вопреки тому, что утверждается в «Клоде-Франсуа» (с. 141), был не сыном английского короля Георга III (1738-1820), а его братом, то есть сыном Фредерика Луи, принца Уэльского (1707-1751). Кроме того, Уильям Генри носил титул не герцога Кларенского (все та же с. 141), но -- первого герцога Глостерского10. С титулами в «Клоде-Франсуа» вообще происходит что-то непонятное. Так, контролер английского флота Чарлз Миддлтон (1726-1813) назван в романе лордом Бархэмом (опять с. 141), в то время как в действительности он носил титул первого барона Бархэма.11 Вряд ли французский аристократ XVIII и даже XIX века допустил бы подобные ошибки. А вот, скажем, какой-нибудь типичный представитель советской «образованщины» -- дело другое. Для такого человека разница между лордами и бароном, естественно, невелика.

Не лучшим образом автор «Клода-Франсуа» осведомлен и об английской архитектуре и живописи. О будущем короле Георге IV в романе говорится, что он арендовал «в этот сезон главное здание курорта -- Брайтонский павильон» (с. 143). Известно, что наследный принц впервые посетил город Брайтон в 1783 году. Это не входит в противоречие с основным временем действия в «Клоде-Франсуа», приуроченном к премьере «Женитьбы Фигаро» Бомарше, состоявшейся в Париже 27 апреля 1784 года (с. 153-157). Беда в том, однако, что здание, впоследствии получившее известность как Королевский Павильон в Брайтоне, начало строиться -- по проекту архитектора Генри Холланда (1746?-1806) -- лишь в 1787 году12.

На страницах романа изображен Генри Скотт, третий герцог Баклей и пятый герцог Куинсбери (1746-1812), который назван здесь «молодым человеком» (с. 145). Между тем, на известном портрете кисти Гейнсборо, завершенном в 1770 году13 и также упоминающемся в «Клоде-Франсуа», оному герцогу, держащему на руках любимую собачку, уж никак не менее 24 лет. В 1783-1784 годах, когда разворачиваются основные события романа, ему было лет 37-38, что, объективно рассуждая, трудно назвать молодостью. Нечего и говорить, что эти и другие ляпсусы не прошли бы мимо внимания «десадоведа» Дж. Пауэлла, если бы он на самом деле существовал.

Что же касается французских реалий в романе, упомянем лишь одну деталь. Такое имя, как Клод-Франсуа, вообще не характерно для Франции второй половины XVIII века. Уж не навеяно ли имя главного героя именем популярного французского певца Клода Франсуа, в 1978 году погибшего в результате короткого замыкания?

Можно было бы продолжать проверку подлинности «Клода-Франсуа» до бесконечности — например, запросить Центральный (ныне — Российский) государственный архив литературы и искусства, в самом ли деле в фонде О.Н. Гильдебрандт-Арбениной хранятся черновики перевода романа М. Кузминым, как уверяет нас в своем послесловии Alex. Sch. (с. 168). Однако, чтобы сэкономить время, мы пошли другим путем. Один из нас позвонил А.Н. Щуплову и прямо поинтересовался у него, где можно ознакомиться с французским оригиналом «Клода-Франсуа», а также попросил и координаты профессора Никифорова. Отдадим должное мистификатору: он не стал строить из себя Джеймса Макферсона и тут же радостно во всем сознался. По словам Щуплова, все псевдонимы в книге «Эрос. Франция XVIII», включая составителя Авдея Каргина, литературоведа Дж. Пауэлла, Alex. Sch. (а также, по-видимому, редактора Камилла Авдеева и автора вступительной статьи о де Саде G.Л.), — его собственные. Группа научного перевода под руководством профессора А.П.Никифорова, оказывается, никогда и не существовала. Таким образом, сомнительную честь переложения «Философии в будуаре» «применительно к современности», скорее всего, тоже следует приписать А.Н.Щуплову. «Философия в будуаре», в издании «Серебряного бора» предваряющая «Клода-Франсуа», была, по-видимому, обезображена с тем расчетом, чтобы неискушенный читатель не заметил следующей за ней подделки. Что ни говори, подражать настоящему стилю де Сада, хотя бы и на русском языке, исключительно трудно. Гораздо проще позаимствовать что-нибудь у Лимонова.

Не станем журить маркиза де Щуплофф за его лихие проделки. В конце концов, мистификация сработана настолько грубо, что создается впечатление, будто сам мистификатор хотел, чтобы его как можно скорее разоблачили. Поделом и легковерной публике. Она, как говорится, достойна своих издателей14.

Лидс — Глазго, Великобритания

Примечания

1 В книгу также входят «Философия в будуаре» де Сада и «Война богов» Эвариста де Парни.
2 Эрос. Франция XVIII. М.: Серебряный бор, 1993. С. 158-159.
3 Лимонов Э. Это я -- Эдичка. История его слуги. M.: MOKA, 1993. С. 79-80.
4 См.: Эрос: Франция XVIII. С. 160-163 (в дальнейшем ссылки на страницы данного издания приводятся непосредственно в тексте настоящей статьи); Лимонов Э. Указ. соч. С. 80-84.
5 А также составленный тем же А.Н.Щупловым сборник «Эрос. Россия. Серебряный век» (М.: Серебряный бор, 1992). Рецензию на это издание см.: Поливанов К. Хлестаковщина или порнография // Независимая газета. 1992, 4 дек. Ответную реплику см.: Щуплов АН. Каждому литменту — по комплименту! // Книжное обозрение. 1993, 12 марта.
6 См.: Colette Verger Michael, The Marquis De Sade: The Man, His Works and His Critics: An Annotated Bibliography. New York and London: Garland Publishing, 1986.
7 Alex, Sch. пишет «атрибутации» (см., например, с. 167).
8 Герои «Философии в будуаре» образца 1993 года говорят на таком вот языке (цитаты подобраны наугад): «я отдам концы от этого шершавого», «смехуечки да хаханьки», «натянула глаз на жопу» (с. 77). Парижские аристократы, что с них взять.
9 Сравнение перевода «Философия в будуаре» с оригинальным текстом де Сада, опубликованным в издании Oeuvres completes du Marquis de Sade, Edition definitive. Tome troisi è me. Paris: Au cercle du livre preciex, MDCCCCLXVI ( pp. 367-549), показывает, что оригинал подвергся значительным сокращениям, в основном за счет вставного философского трактата, читаемого вслух кавалером де Мирвелем. Это, конечно, не могло не затемнить смысл произведения.
10 См.: The Concise Dictionary of National Biography, From Earliest Times to 1985. Oxford: Oxford University Press, 1992. Vol. 3: N-Z. P. 3226.
11 Ibid. Vol.2: G-M. P. 2025.
12 См.: Summerson J. The Life and Work of John Nash, Architect. London: George Allen & Unwin, 1980. P. 101-102.
13 См.: Hayes J. Gainsborough: Paintings and Drawings. London, I 975. P.215.
14 Авторы благодарят профессора Дейвида Кауарда (Лидский университет) за ценные советы и замечания.
.